nilsky: (Покайся)
Вообще будущего ЕС без Украины я не вижу. (с) Гройсман
nilsky: (Обамамама)
[Порошенко,] в отличие от Путина, более образованный и стратегически подкованный. Здесь сказывается и его блистательное образование (славная киевская школа международников!), и личная напористость, трудолюбие, и юридическое образование (тем более, знание международного права).

Скоро, наверное, в украинских учебниках будут писать: "Путин - мелкий российский политический деятель эпохи Порошенко")))
nilsky: (череп леонардо)
У нас именно потому, что потерял всякую веру, а стало быть, всякий взгляд, так дорога обличительная литература. Все, которые не знают, за что держаться, как быть и кому верить, видят в ней руководство. И хоть это руководство лишь отрицательное, но именно его-то нашим и надо; тем им сподручнее, потому что явись кто с положительным идеалом, они же первые, озлобясь, отвернутся, весь порок их заговорит, защищая себя, они с цинизмом осмеют, а отрицательное ни к чему не обязывает, а, напротив, даёт руководство скалить зубы над всем и даже над самым хорошим. А это легко и мило. Скалит зубы человек и думает, что исполнил долг добродетели.

(Достоевский, запись к "Дневнику писателя", 1876-1877)
nilsky: (Котэ)
Какая же это, простите меня, свобода – презирать человека, который думает по-другому? Тут свободой и не пахнет! (с) Гришковец
nilsky: (Хрущ)
Вы сначала наш газ продали всей Европе еще во времена Советского Союза, а теперь наши специалисты через нашу трубу качают газ и продают его в Европу, а вы пользуетесь всеми благами. Мы же остаемся в позиции непонятных хохлов, которые крадут у вас газ. Не по-пацански как-то это.

(с)

ПыСы Там много прекрасного a la "георгиевские бабушки, пенсионеры и выродки идут на улицы и убивают людей".
nilsky: (сам)
Стратегическое нападение

1. Сунь-цзы сказал: по правилам ведения войны наилучшее — сохранить государство противника в целости, на втором месте — сокрушить это государство. Наилучшее — сохранить армию противника в целости, на втором месте — разбить ее. Наилучшее — сохранить бригаду противника в целости, на втором месте — разбить ее. Наилучшее — сохранить батальон противника в целости, на втором месте — разбить его. Наилучшее — сохранить роту противника в целости, на втором месте — разбить ее. Наилучшее — сохранить взвод противника в целости, на втором месте — разбить его. Поэтому сто раз сразиться и сто раз победить — это не лучшее из лучшего; лучшее из лучшего — покорить чужую армию, не сражаясь.

2. Поэтому самая лучшая война — разбить замыслы противника; на следующем месте — разбить его союзы; на следующем месте — разбить его войска. Самое худшее — осаждать крепости. По правилам осады крепостей такая осада должна производиться лишь тогда, когда это неизбежно. Подготовка больших щитов, осадных колесниц, возведение насыпей, заготовка снаряжения требует три месяца; однако полководец, не будучи в состоянии преодолеть свое нетерпение, посылает своих солдат на приступ, словно муравьев; при этом одна треть офицеров и солдат оказывается убитыми, а крепость остается не взятой. Таковы гибельные последствия осады.

3. Поэтому тот, кто умеет вести войну, покоряет чужую армию, не сражаясь; берет чужие крепости, не осаждая; сокрушает чужое государство, не держа свое войско долго. Он обязательно сохраняет все в целости и этим оспаривает власть в Поднебесной. Поэтому и можно не притупляя оружие иметь выгоду: это и есть правило стратегического нападения.
nilsky: (Сталинрад)
Наши враги изображают дело так, будто они защищают личность и ее права, в то время как коммунизм якобы жертвует личностью во имя интересов коллектива. Они всячески стремятся доказать, будто буржуазная «демократия» имеет своей целью благо личности, ее права и свободу. Марксисты же якобы, исходя из блага общества, приносят ему в жертву благо личности.

Но дело обстоит как раз наоборот: только коммунизм, конечная цель которого сводится к освобождению личности от всех форм эксплуатации и угнетения, от всех форм зависимости, впервые в истории поднимает личность на небывалую высоту. Такое освобождение личности, осуществление в полном объеме блага личности возможно только через общество и при полном слиянии интересов общества и личности.


(Деборин А. М. Страх - основа идеологии империализма // Вестник Академии наук СССР, 1951, №4)


Неизвестный фотохудожник первой половины ХХ века. "Сотрудник НКВД готовится к освобождению личности от всех форм эксплуатации и угнетения". Фотобумага, пот и кровь трудового народа.
nilsky: (Хрущ)
Наши космические корабли летают над земным шаром, а американцы хвалёные лягушкой прыгают. Это тоже моральное удовлетворение.

(Из выступления Н. С. Хрущёва на совещании первых секретарей ЦК коммунистических и рабочих партий стран Варшавского договора 5 августа 1961 года.)
nilsky: (Котэ)
***
Из начальства больше никого около нет, кроме Щеголева, который истерикой и срывом прикрывает себялюбивое равнодушие к делу. Он, начальник самого ответственного цеха, секретарь партбюро, способен итти пить чай, когда станция накануне остановки и больше заботится о своем добавочном хлебе, чем о деле. Об остальных и говорить нечего. Они неспособны без погонялки ни на инициативу, ни на организацию дела, даже лопатами не могут обеспечить работников без помощи главного инженера и приходят за ними к нему в кабинет. Дохлая рыба какая-то, кисель, а не люди, вроде Пржеслицкого, который только и знает стонать: «Совсем пропадаю, уже пропал».

***
Начальство, которое в теплую погоду вечно околачивается на свежем воздухе, все на орденоносном банкете.

***
Как ни стращают вперед нерадивых управхозов, не верю я, чтобы эта уродливая порода способна была в массе совершить подвиг — оберечь дома от замерзания и одичания в морозы. Это такие в большинстве тупые, равнодушные и бездарные люди, точно специальный отсев людей второго сорта дает управхозов. А на станции, если перестанем работать, получится классическая картина: начальство себя обеспечит максимально возможным комфортом, а остальные будут перебиваться и устраиваться кто во что горазд.

***
(Здесь речь идёт о том, что по распоряжению властей все должны проживать по месту прописки, а не на предприятиях, куда люди перебирались, потому что там, пусть не всегда, было тепло, свет, вода. - Прим. моё.) Очень многие из выселенных попали в тяжелое положение: прописывались на площади эвакуированных или родных, спасая вещи, закрепляя площадь, часто очень далеко от станции, и сейчас, когда приходится обживать эту фиктивную площадь, люди предпочитают ночевать на полу в общежитии, белье, тюфяки, подушки — все у нас поотбирали. Директор напускается на коменданта, грозит всякими репрессиями за проживание непрописанных. Добродушный Яковлев стоит перед перспективой насильственного выселения, заколачивания дверей и т. п., что его не на шутку угнетает. Особенно попалась Крачак — прописалась в комнате своей умершей матери около Смольного, сырой, нежилой, и принуждена мотаться туда с ребенком на двух трамваях плюс около часу пешего хождения, в общем, часа два на дорогу в один конец. Начальство проявляет по отношению к ней недопустимую жестокость, не допуская никаких компромиссов и не считаясь с ее положением. Само же начальство на себя никак не распространяет эти обязательные меры, все семьи живут здесь по-прежнему, недосягаемые для неприятностей, постигающих простых смертных. Вообще много глухого раздражения вызывает привилегированное положение группки руководителей по сравнению с бытовыми условиями рядовых работников, особенно их питание. Как ни обособленно я живу, но и до меня докатывается ропот на их белый хлеб, на их обеды и проч. Всего курьезнее, когда этот ропот сопровождается воззваниями к справедливости. Большего неравенства, чем сейчас, нарочно не придумаешь, оно ярко написано на лицах. Нельзя не задумываться над этим, когда рядом видишь жуткую коричневую маску дистрофика-служащего, питающегося на убогой второй категории, и рядом цветущее лицо какой-нибудь начальственной личности или «девушки из столовой».

***
Кто-то едко пошутил, что скоро Ленинград весь вымрет, останутся одни директоры. Этих все-таки кормят.

***
В январе появился новый директор, заставивший горько сожалеть о безвредном и добродушном Маркарове. А этот — Борисов — ставленник и приятель нового управляющего Ленэнерго, классический образчик того, к какому уродству может привести беззастенчивый протекционизм. Как законченный и резко выраженный отрицательный тип он даже интересен, но не с этой точки зрения приходится оценивать руководителя предприятия. Невежда полный в технических вопросах, невероятно грубый в обращении с людьми, глупый и самонадеянный самодур и вдобавок еще трус — редко встретишь набор таких качеств в одном человеке. <…> Беззаконные распоряжения, возмутительные денежные траты на свою автомашину, на обстановку кабинета, бестолковые и противоречивые приказы, град выговоров и наказаний «без обеда», половина которых на другой день отменяется как необоснованная — ну, прямо, сумасшедший дом. Из директорского кабинета по утрам разносится истошный крик, потом наступает тишина — директор изволил отбыть на своем Шеврале, причем цель этих поездок в основном раздобывание бензина и водки, а вечером опять в кабинете гам , гармошка — директор предается заслуженному отдыху.

(Из дневника инженера Ирины Дмитриевны Зеленской за июль 1941 - май 1943 годов. См. «Я не сдамся до последнего...»: Записки из блокадного Ленинграда / Сост. В.М. Ковальчук (отв. ред.), А.И. Рупасов, А.Н. Чистиков — СПб.: Нестор-История, 2010.)
nilsky: (Хрущ)
Зайца на вертел посадили, а он всё думал, с ним шутят. (Груз. нар. посл.)


Наша позиция такова, что в 2008 году мы стали жертвами агрессии, но, к сожалению, в те дни и с нашей стороны были сделаны неверные шаги и допущены драматические ошибки", - заявил журналистам специальный представитель премьер-министра Грузии по вопросам отношений с Россией Зураб Абашидзе.
nilsky: (Покайся)
"Но если большевиков нет, то революции в Германии не происходит, и она выигрывает войну."

(с) [livejournal.com profile] martin_voitel

ПыСы Поскольку автор научного открытия - взаимный френд и в общем приличный человек, прошу комментировать вежливо.
nilsky: (сам)

27 декабря [1936 года]

Сегодня я прочёл в газете «Правда» (от 26-го декабря) статью Хотимского, озаглавленную «Здоровье населения СССР». Я не верил своим глазам, читая те цифры, которые приводит там этот неизвестный мне автор. Оказывается, что по сравнению с 1913 годом заболевания сифилиса в СССР уменьшились на 85%. Среди крестьян призывного возраста в Харьковской, Московской, Свердловской, Курской областях, в Белорусской ССР, в Армянской ССР и в ряде других областей СССР не обнаружено ни одногосифилитика! По сравнению с 1913 годом заболевания дифтерией уменьшились на 80%, заболевания брюшным тифом — на 71%, оспой на 96% и т. д.... Процент физически слаборазвитых призывных оказался ничтожным и по различным областям не превышал 1,9%, между тем как в 1913 г. он достигал местами 15—20%.

Ведь это всё ложь с начала и до конца! Никто не верит этой лжи. Для чего же её печатать в газете, являющейся центральным органом коммунистической партии?

Передо мной лежит сейчас брошюра профессора С. А. Томилина «Венерические болезни в окружных городах Украины в 1927 г.» В конце 1928 г. она была издана с очень хвалебным предисловием народного комиссара здравоохранения Украины Д. Ефимова. Затем она была предана диалектической анафеме, и профессора Томилина изгнали из занимавшейся им кафедры социальной гигиены за то, что он в этой брошюре, а также в некоторых других научных работах не подделал цифры и опубликовал статистические материалы, вполне соответствующие действительности. (В то время было ещё возможно печатать статистические материалы о распространении различных заболеваний, не фальсифицируя их.) Какие же цифры приводятся проф. Томилиным? Оказывается, в 1913 г. на Украине на 10 000 населения имелось 45,0 сифилитика, а в 1924 г. — 46,7 сифилитика. Иначе говоря, за указанный период никакого снижения не произошло. При этом сифилис по сравнению с гонореей и мягким шанкром приобрёл большее распространение, как это видно из следующих данных:

1909—13 гг. 1926—27 гг.
Сифилис 49,4% 55,5%
Гонорея 37,3% 42,3%
Мягкий шанкр 13,3% 2,3%


Так было 9 лет тому назад. И вот оказывается, что в 1936 г. распространении сифилиса уменьшилось на 85%! Блажен, кто верует этому! В квартире, в которой я живу, занимают одну комнату доцент З. И. Синельников и его жена д-р Воловник. Оба они — венерологи. Д-р Воловник работает в студенческой амбулатории. Оба рассказывали мне, какой большой процент молодых людей больны венерическими болезнями. Кому же верить? Заведомо фальсифицированным цифрам официальных статистик или лечащим врачам, перед глазами которых проходит ежедневно громадный материал? Что касается цифр о распространении дифтерии, скарлатины, брюшного тифа и т. д., то я не располагаю другими материалами, которые можно было бы противопоставить официальным цифрам. Ведь все эти данные засекречены и совершенно недоступны. Но все врачи прекрасно знают, какие громадные эпидемии дифтерии и скарлатины были и в прошлом, и в этом году в г. Харькове. Месяца два тому назад я лично слышал доклад заместителя наркома здравоохранения УССР Медведя, который громил дирекцию харьковского Института экспериментальной медицины за то, что сотрудники института занимались разработкой малоактуальных проблем, в то время как на Украине ещё свирепствуют эпидемии брюшного тифа, дифтерии, скарлатины и т. д.... Вот разберись, где правда? Если верно, что инфекционные заболевания уменьшились на 70—80%, то для чего нужно было заместителю наркома здравоохранения упрекать сотрудников УИЭМа в том, что они не занимались изучением инфекционных заболеваний (чем, кстати сказать, им и не следовало заниматься, так как имеется в Харькове другой, очень мощный бактериологический институт, который специально изучает различные инфекции).

Я часто задавал себе вопрос: для чего так нагло лгут советские газеты, перещеголявшие в этом отношении даже наиболее продажные буржуазные газеты? Ужас заключается в том, что эта ложь должна обязательно распространяться не только в газетах, но и в научных работах. Если какой-нибудь учёный осмеливается привести в своей работе цифру, хоть в слабой степени расходящуюся с официальными данными, его за это беспощадно ругают на собраниях, в печати, а иногда выгоняют с занимаемой должности. Советский учёный поставлен перед перспективой либо лгать, либо замалчивать истину, что также является формой лжи.

Для всех истинных учёных, т. е. для честных людей эта неизбежная ложь является чрезвычайно тягостной! Я думаю, что советская власть не потерпела бы никакого ущерба, если бы о распространении заболеваний в СССР писалась бы правда. Весьма возможно, что многие инфекции несколько уменьшились по своему распространению, но, конечно, не на 70—80%. Если бы писалась правда, она оказалась бы достаточной для того, чтобы доказать несомненность успеха советского здравоохранения. Для чего же врать? Неужели же вы не понимаете, дорогие товарищи, что вы этим приносите не пользу, а вред советской власти, ибо вашим заведомо ложным цифрам никто не поверит ни у нас, ни за границей!

(Источник: Лев Николаев. Во власти фанатиков. Дневник советского профессора)

nilsky: (Брежнев)
По подсчётам учёных, отсутствие необходимых мощностей комбикормовой промышленности приводит ежегодно к перерасходу примерно 30 миллионов тонн зерна. Это же львиная доля нашего импорта зерновых!

(Из записки Брежнева в Политбюро ЦК КПСС, 1982(?) год)
nilsky: (Медвед)
При падающей валюте рост заработной платы так же не может угнаться за ростом цен, как человек не может угнаться за своей тенью. Вот пример: в начале 1921 г. золотой рубль стоил приблизительно 25000 бумажных рублей. В силу свойственной всем правительствам стыдливости, заплатить за месяц работы один рубль золотом - нельзя, неловко, но заплатить 25000 бумажных рублей - можно. Двадцать пять тысяч. Это звучит так гордо.

(Прокопович С. Н. Очерки хозяйства Советской России. - Берлин: Обелиск, 1923)
nilsky: (Ленин)
Пока не объявлена свобода сходок, слова и печати, — до тех пор не исчезнет позорная русская инквизиция, травящая исповедание неказенной веры, неказенных мнений, неказенных учений. Долой цензуру! Долой полицейскую и жандармскую охрану «господствующей» церкви! За эти требования русский сознательный пролетариат будет биться до последней капли крови.

(Ленин В. И. Полное собр. соч., 5-е изд., т. 7, с. 125)
nilsky: (сам)
Не количественной постановкой нашего земско-медицинского дела был вызван огромный к нему интерес иностранных врачей, а теми глубоко-жизненными, строго рациональными и оригинальными основами, на которых оно выросло в России. Общественной медицины, как таковой, нет в Западной Европе так же, как нет её и в великих демократиях Нового Света. В Англии мы имеем пышный расцвет санитарного законодательства, а в последнее время и социального, в Германии — широкое развитие специальной классовой медицинской организации рабочих касс, во Франции слабое развитие коммунальной медицины, имеющей почти благотворительный характер, несколько более развитую коммунальную медицину мы встречаем в Италии, но и только.

Общественно-медицинской организации, которая явилась бы общественным институтом для всех слоёв населения, особенно сильно развившимся в сельских местностях, нет нигде, кроме России.

Принцип бесплатности земско-медицинской помощи, как основной, как самый краеугольный в её развитии, совершенно чужд Западной Европе с её безграничным, доходящим даже до уродливости, развитием частной врачебной практики.

Общая взаимопомощь, разумное взаимное страхование для подачи медицинской помощи заболевшим превращаются там чуть не в торговую сделку ремесленника-врача с пациентом, которому предъявляется счёт, как из мелочной лавки. Личное несчастье оплачивается за счёт самого пострадавшего, а общество оберегается лишь от заразного больного.

Поставить отдельное, индивидуальное заболевание в связь с общими интересами, подойти к личному несчастью и страданию с точки зрения всего общества и силами этого общества попытаться помочь каждому пострадавшему, поднять и разработать вопросы о доступности врачебной помощи для всех, в ней нуждающихся, стремиться поставить эту общественную помощь на наиболее рациональных основаниях и ввести в управление земско-медицинским делом коллегиальное начало, совместную работу представителей самого населения и служащих специалистов-врачей, признать в деле организации такой помощи право голоса не только плательщиков местных налогов, но и лиц, отдающих свой труд — все эти высокосоциальные особенности русской земско-медицинской организации являются её главнейшим содержанием, полным животрепещущего интереса и задатков будущего развития.

Именно к этим-то её основным чертам и относятся слова изумлённого профессора Иенского университета Gartner'a, посетившего Дрезденскую выставку с группой его учеников студентов. «Ваша земская медицина, говорил Gartner, — это совершенно неведомая сторона жизни России, открывает нам прямо новые, широкие горизонты обобществления всех видов медицинской помощи».

Дополнение количественных недочётов развития земской медицины — дело времени, её принципиальные основы заложены навеки, удовлетворяя потребностям человеческого общежития в наивысшей форме.

(Из речи - правда, не вполне понятно по сборнику, кого именно: В.П. Осипова или А.И. Шингарёва - на XII Пироговском съезде в Петербурге, 1913 год)
nilsky: (сам)
Хорошо сказано: "Ни одна из существовавших до 1917 сколько-то «цивилизованных» хоть левых, хоть правых партий не возродилась и не получила адекватного продолжения после 1991 из-за полной утраты как соответствующего человеческого материала, так и самих понятий, а вот фланговые отморозки, благодаря предельно примитивным установкам, без проблем вполне адекватно воспроизводятся в любой обстановке. Простота – великая сила."
nilsky: (Обамамама)
На месте царя я строго отделил бы царские обязанности от нецарских. Разделил бы Россию на сто автономных земель — штатов и возложил бы на них всю ответственность за их судьбу. Копировал бы Соединенные Штаты и Германию, a priori решив, что тамошний политический опыт — сливок человечества — и постарше нашего на 500 лет, и понадежнее нашего чиновно-помещичьего безделья. На себя возложил бы только защиту государства, но зато работал бы как неукротимый лев в погоне за добычей.

(Меньшиков М.О. Дневник 1918 года)
nilsky: (сам)
Население с большой осторожностью, а быть может, и недоверием относилось к землеустройству и не проявляло инициативы. Сказывалась, вероятно, и пропаганда левых кругов. Вначале мы даже испытывали какое-то жуткое чувство. Манифест давал право вольного выхода из общины с отмежеванием причитающейся каждому земли в виде отдельных хуторских или отрубных участков. А народ интереса не проявлял и загадочно, как сфинкс, пребывал в пассивном состоянии. Пришлось самим учреждениям взять на себя инициативу, по крайней мере, при разделе самих селений между собой. С этого началось движение.

Постепенно отдельные, наиболее предприимчивые крестьяне стали требовать выхода на хутора. Стали появляться наглядные примеры, по которым население могло судить о целесообразности перехода к единоличному владению. Так как всякое хозяйство в начале переживает ряд детских болезней, то в течение первых двух лет и примеры хуторских хозяйств не были очень заманчивы. Первый переход целого селения на хуторские участки произошел в Звенигородском уезде. К сожалению, я запамятовал название села, но помню, что оно было расположено около большой Четвериковской фабрики. Почти все население работало на фабрике и отошло от земли. Полевое хозяйство было до крайности запущено. В селе нашелся один энергичный крестьянин, который сумел убедить своих односельчан разделиться. На этот первый пример обратилось теперь все наше внимание. Лучшие землемерные силы были приставлены к этому делу. Мы с Рудиным неоднократно ездили на место, чтобы сообща изы­скать наилучший способ разрешения задачи. Когда проект раздела был закончен и получил утверждение уездной и губернской комиссий, крестьяне по соглашению, а некоторые по жребию разобрали участки. Их отмечали пограничными столбами, крестьянам выданы грамоты на право вечного единоличного владения. Грамоты были с государственным гербом и выдавались за подписью представителя царской власти — губернатора. Кроме текста, каждая грамота содержала и план участка. Какое торжественное впечатление производили на крестьян эти грамоты, свидетельствовавшие о неотъемлемости их собственности! И как преступно над этими чувствами поглумились большевики!

Итак, первый раздел оказался удачным. Его проверил Кофод, и по его совету была составлена небольшая брошюра с планом размежевания и всеми актами и документами землеустройства. Эта брошюра во многих тысячах экземпляров пошла гулять по всей матушке России, сделалась настольной книгой землеустроительных комиссий и послужила наглядным информационным материалом для крестьян.

Спустя три или четыре года мне выпала честь показывать эти хуторские хозяйства председателю Совета министров Петру Аркадьевичу Столыпину и министру земледелия Александру Васильевичу Кривошеину. Присутствовали, конечно, и губернатор Джунковский, и ряд министерских чиновников. Осмотренное ими землеустройство дало следующий результат: трудоемкость хуторского хозяйства по сравнению с прежним общинным настолько увеличилась, что местные крестьяне почти перестали работать на фабрике. Хутора стали поставщиками молочных и огородных продуктов для фабричных рабочих, прибывавших из других мест. Урожаи зерна увеличились в баснословной пропорции. Крестьяне были довольны и счастливы.

И так потом было повсюду: урожайность удваивалась, а поголовье скота утраивалось. Большое внимание обращалось и на огородные, и на садовые культуры. Уже на следующий год пришлось удвоить, а впоследствии и удесятерить количество землемеров. Для их подготовки мы организовали специальные курсы, на которых, между прочим, и мы с Рудиным читали доклады. Одновременно появился спрос на агрономическую помощь. Земская агрономия его не удовлетворяла, а иногда даже саботировала. Пришлось создать кадры землеустроительных агрономов. При общинном хозяйстве земские агрономы с трудом навязывали крестьянам улучшенные способы производства. При единоличном владении они не успевали всех желающих обслуживать, так велик был запрос.

На наших глазах с удивительной быстротой развивались, улучшались и интенсифицировались крестьянские хозяйства. Причина этого крылась не только в технических удобствах и преимуществах единоличного землепользования, но, главным образом, в сознании работы на собственной ниве, в радости самостоятельного, вольного труда. В этом меня убедили частые беседы с хуторянами. Вопрос пресловутого малоземелья, которым левые круги махали как красной тряпкой, после разделов селений в большинстве случаев просто перестал существовать. Разбитая на отдельные узкие полосы, общинная пашня являла всегда впечатление недостатка, малоземелья. Но очень часто это был не что иное, как оптический обман. Когда все эти отдельные полосы собирались вместе, то получался участок, который всегда крестьянам казался многим больше, чем они ожидали. Характерны бывали возгласы после завершенного обмера: «Дивись, сколько у меня земли-то!»

(Источник: Шлиппе Ф. В. Автобиографические записки, 1941—1946 гг. // Российский Архив: История Отечества в свидетельствах и документах XVIII—XX вв.: Альманах. — М.: Студия ТРИТЭ: Рос. Архив, 2008. — [Т. XVII])
nilsky: (Обамамама)
Научную трактовку истории кризисов можно дать только на основе единственно правильной — материалистической марксистско-ленинской теории. Без точного знания сущности кризисов, без глубокого проникновения в причины, их вызывающие, и в следствия, из них вытекающие, нельзя понять истории кризисов. Подлинно научное, исчерпывающее учение об экономических кризисах содержится в трудах Маркса, Энгельса, Ленина и Сталина.

(Яковлев А.Ф. Экономические кризисы в России. - Москва: Государственное издательство политической литературы, 1955)

Profile

nilsky: (Default)
nilsky

April 2017

S M T W T F S
       1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 23rd, 2017 09:59 pm
Powered by Dreamwidth Studios